После публикации романа «Мастер и Маргарита» в ноябрьском 1966 года и январском 1967-го номерах ничем до этого не примечательного журнала «Москва» у ошеломленных читателей вспыхнул сильнейший интерес к автору, к его биографии и к реальной подоплеке романа. Интерес подогревался и тем, что автора никто до середины 1960-х годов не знал — кроме литературоведов и тех, кто помнил спектакли 1920-х годов по его пьесам — «Дни Турбиных» и «Зойкина квартира», которые шли с большим (у зрителей) и скандальным (у официальных советских критиков) успехом и были через несколько лет сняты. Рукопись романа, пролежавшая в шкафу после смерти автора 25 лет, вдруг появилась на свет — когда сам автор был давно забыт и только за несколько лет до этого стал появляться вновь в печати, а биография его — почти неизвестна. К тому же роман противоречил своим содержанием всей советской подцензурной литературе: до этого, скажем, и представить себе было нельзя, чтобы одним из главных персонажей романа советского (т.е. жившего и писавшего в Советском Союзе) автора был Дьявол! Теперь автор с такой необычной судьбой возник как бы одновременно со своими необычными героями — и был к ним приравнен: он стал Мастером. Роман был воспринят — особенно юными читателями — как свидетельство, как некая правда. И многие стали искать следы жизни в Москве как автора, так и его героев. В конце 70-х поиски привели почитателей на лестницу дома № 1О по Большой Садовой, к порогу квартиры № 5О, номер которой сохранен писателем в романе. 3 июля 1982 года, поднявшись на 5-й этаж, я увидела на стене около двери (стена тогда была еще белой, а дверь — деревянной, не металлической, как теперь) несколько еле видных надписей. Писали карандашом и царапали гвоздиком; видно было желание авторов выразить испытанное ими волнение — но как можно более скромно, ненавязчиво. Эти первые надписи были такими: «Ребята! Как грустно.» «Спасибо!» «Да святится имя Михаила Афанасьевича!» «Боги, боги мои, как грустна вечерняя земля!» Через год-полтора стены на лестнице были покрыты уже снизу доверху — красиво выписанными строками романа, иллюстрациями к нему — порой очень удачными — и свободными комментариями: Кто не читал Аксакова,
Тому прощу обиду я,
Кто ж не читал Булгакова,
Тому я не завидую.
Затем лестницу обнаружили журналисты, появилась сочувствующая заметка в «Известиях». Советская власть реагировала быстро. На третий день стены подъезда были закрашены зеленой масляной краской, а выше — побелены. Удивительный музей исчез. Потом он, конечно, возродился — хотя того изящного художества уже не было — гуашь не ложится на масляную краску. Все стало попроще, топорнее. Люди, вряд ли читавшие роман, иногда своими надписями превращали лестницу в нечто среднее между доской объявлений и почтовым ящиком. Но искренних и глубоких поклонников писателя было гораздо больше. Так возник первый в стране народный музей, естественное выражение чувств к писателю — народная тропа, протоптанная к дому любимого писателя. В 1990-м году был создан Фонд имени М. А. Булгакова, одной из главных целей которого стало сохранение мемориальной квартиры писателя в распоряжении всего общества. 26 марта 2007 года в квартире № 50 Правительством города Москвы учрежден первый в России Музей  М. А. Булгакова. Тропа не заросла.